Основные этапы социальной и политической борьбы в Англии XIII века

Рубрика:Основные этапы социальной и политической борьбы в Англии XIII века Пятница, 7 августа 2009 г.
Просмотров: 24282
В нашу задачу не входит последовательное изложение всех перипетий политической борьбы XIII в. Ход этой борьбы достаточно полно освещен в обширной буржуазной историографии вопроса, которая с разных сторон анализирует также все основные политические документы, выдвигавшиеся борющимися группировками. Это дает нам возможность ограничиться в настоящей главе рассмотрением основных этапов политической борьбы XIII в., главным образом под углом зрения расстановки социальных сил, на каждом из этих этапов и общих политических итогов этой борьбы.
Главными этапами политической борьбы XIII в. мы считаем конфликт 1215 г., закончившийся изданием Великой хартии вольностей, гражданскую войну 1258—1267 гг., известную в буржуазной историографии под названием «баронской войны», и, наконец, более мелкий конфликт 1297 г., закончившийся изданием так называемого Подтверждения хартии. Каждый из этих конфликтов имел свои специфические особенности. Но вместе с тем все они отличались от политических столкновений более раннего периода (XI—XII вв.), во-первых тем, что в них принимали участие не одни только крупные феодалы — прелаты и бароны, обычные противники центральной власти, но и другие слои населения — рыцарство, часть фригольдеров, горожане; во-вторых тем, что бароны, возглавлявшие обычно в XIII в. всех недовольных королевской политикой, теперь уже выдвигали не сепаратистские требования, направленные на расширение местных феодальных привилегий, как это обычно бывало в XII в., но боролись за укрепление политического влияния баронства как единого сословия в центральном аппарате управления.

Обе эти характерные черты антиправительственных движений XIII в. отчетливо проявились уже в борьбе за Великую хартию вольностей.

Общеизвестно, что в военном конфликте с королем в 1215 г. участвовали не одни только светские бароны, но также английская церковь, города, — во всяком случае Лондон, поддержка которого предопределила победу оппозиции,-—и рыцарство, составлявшие, очевидно, основную ударную силу войска Фиц-Уолтера, двинувшегося на Лондон. Общеизвестно также, что и в «баронских статьях», предъявленных Джону мятежными баронами, и в самой Великой хартии вольностей заключались требования не одних только баронов, но и всех перечисленных выше участников движения.

Из 59 статей Великой хартии, регулирующих отношения короля с его английскими подданными (без 4-х статей, относящихся к Уэльсу и Шотландии), 3 статьи касались специально церкви, 30 статей непосредственно выражали интересы духовных и светских баронов, 7 статей — интересы рыцарства и фригольдерской верхушки, 3 — интересы горожан. Остальные 16 статей, посвященные улучшению деятельности судебно-административных органов правительства, в большинстве случаев отражали интересы рыцарства и горожан, но отчасти и баронов.

Это распределение статей, однако, свидетельствует не только о сложном составе оппозиции, но и о том, что бароны играли в ней руководящую роль, так как их интересы представлены в хартии наиболее полно. Об этом говорит как количественный перевес баронских статей, так и их характер. Статьи, отражающие интересы баронов, сформулированы в хартии очень тщательно, со всеми подробностями, не допускающими каких-либо сомнений в трактовке материальных и других прав баронства по отношению к королю. Между тем статьи, непосредственно касающиеся рыцарства и горожан, обычно сформулированы чрезвычайно лаконично и весьма расплывчато.

Но еще более важным признаком руководящей роли баронства в событиях 1215 г. является то, что баронские требования и в «статьях баронов» в самой Великой хартии носят гораздо более всеобъемлющий характер, чем требования других слоев населения. Они затрагивают не только материальные интересы баронов в их взаимоотношениях с их сеньором королем, но и их политические притязания. Требования же рыцарства и городов касаются главным образом их самых насущных материальных нужд и лишь отчасти отражают их пожелания в области реорганизации судебной процедуры и администрации.

В тех же случаях, когда интересы рыцарства и особенно городов оказывались в противоречии с интересами баронов, Великая хартия решала спор в пользу последних. Так случилось, например, с требованием городов об установлении контроля общего совета королевства над взиманием тальи, которое было включено в «баронские статьи» (ст. 32), но затем, при окончательном редактировании Великой хартии, выкинуто из нее, очевидно, с согласия баронов (ст. 12). В пользу баронов и к невыгоде рыцарства был решен спорный вопрос о праве короля вмешиваться в сеньориальную юрисдикцию по искам о свободном держании, которое было отменено ст. 34 хартйи. ;

Нельзя не согласиться с теми буржуазными историками, которые указывали на феодально-олигархический, узкосословный характер всех так называемых конституционных статей Великой хартии и утверждали, что они не могут рассматриваться как «конституционные гарантии» для всей «нации» или «народа». Это совершенно очевидно в отношении пресловутой 61 ст., вручающей судьбу страны в рукй комитета 25 крупнейших баронов Англии.

Статьи 12 и 14, в которых вигские историки видели зарождение парламента, при ближайшем рассмотрении тоже носят узкосословный, баронский характер: ст. 12 ограничивает право короля на взимание лишь чисто феодальных поборов (щитовых денег, феодального вспомоществования), которые формально затрагивали только его непосредственных держателей. И соответственно этому в общем совете королевства, который должен был санкционировать сбор этих поборов, согласно 14 ст. хартии, могли участвовать лишь непосредственные держатели короля, т.е. в основном крупнейшие феодалы страны.

Чисто баронский характер носила и пресловутая ст. 39, которую вигские историки трактовали как первую гарантию неприкосновенности личности всякого «свободного человека». Как известно, статья эта гласит: «Ни один свободный человек не будет арестован или объявлен стоящим вне закона, или каким-либо иным способом обездолен и мы не пойдем на него и не пошлем на него иначе, как по законному приговору равных его (его пэров) и по закону страны (per legem terrae)». Несмотря на то, что эта статья как будто бы относится ко всякому «свободному человеку», весь ее контекст, как справедливо отмечали еще Адамс и Мак Кении, указывает на то, что она имеет в виду лишь представителей феодальной аристократии: в суде пэров в противовес королевским судам; применявшим расследование через присяжных, и в утверждении феодального обычая (lex terrae) в противовес общему праву королевских судов могли быть заинтересованы лишь крупнейшие феодалы страны, державшиеся за свои судебные привилегии. Это наглядно видно из сопоставления ст. 39. со ст. ст. 20 и 21 Великой хартии.

Если ст. 20 утверждает суд присяжных как нормальный судебный институт для свободных держателей (а также, очевидно, рыцарей), горожан и в некоторых случаях даже вилланов, то в 21 ст. особо оговаривается, что «графы и бароны будут штрафоваться не иначе, как при посредстве своих пэров...». Так наряду с признанием суда присяжных и всей системы судопроизводства, созданной реформами Генриха II (см. ст:ст. 1, 18, 19, 20), баронские статьи Великой хартии как бы изымают представителей феодальной аристократии из-под действия этой общегосударственной судебной системы и общего права.

Наконец, самый оборот речи, употребленный в 39 ст.: «и мы не пойдем на него и не пошлем на него», — очевидно, предполагает крупного могущественного феодала, так как на рыцаря или тем более простого свободного человека не надо было «идти». Его можно было принудить к повиновению более легким способом.

Таким образом, если Великая хартия вольностей налагала некоторые ограничения в финансовом и судебном отношении на короля, то отнюдь не в интересах всего народа и даже не всех свободных, но только в интересах небольшой части класса феодалов — баронства.

Этот общеполитический уклон в баронских требованиях, а вместе с тем и олигархический их характер интересны в двух отношениях. С одной стороны, они показывают, что бароны в борьбе за Великую хартию вольностей выступили как наиболее организованный и политически сознательный элемент оппозиции, и поэтому они смогли возглавить ее и навязать ей свои политические требования. Другие участники движения (если не считать духовенства, которое ставило себе особую политическую цель — укрепление независимости церкви от светских властей) хотя оказались достаточно сильными, чтобы заставить баронов включить в Великую хартию некоторые свои требования, еще не настолько оформились как единые сословные группы, чтобы выдвинуть свою общеполитическую программу, отличную от баронской. Хотя они не были сторонниками баронской олигархии, но они не смогли в 1215 г. противопоставить ей ничего другого. С другой стороны, бароны несомненно обнаружили в событиях 1215 г. сознание общности своих политических целей и впервые выступили не в качестве лиги, состоящей из феодалов-сепаратистов, но в качестве единой сословной группы, отстаивающей свои общие привилегии.

Эти новые черты, характерные для конфликта 1215 г., отражали новое соотношение социальных сил в среде свободного населения Англии, сложившееся к началу XIII в. в процессе оформления основных сословных групп в стране.

Баронам пришлось искать союза с рыцарством и горожанами и удалось хотя бы временно добиться такого союза потому, что общественное значение мелких феодалов, фригольдерской верхушки и городского сословия значительно возросло уже к этому времени. С ними должен был считаться и король и бароны. Последние, боясь потерять этих союзников, вынуждены были свои наиболее реакционные требования, включенные в Великую хартию, маскировать под меры защиты интересов «всякого свободного человека». Мы уже видели это на примере ст. 39. Еще более наглядно это заметно в одной из наиболее реакционных статей Великой хартии — в ст. 34, которая, отменяя практику, сложившуюся со времен Генриха II, запрещала королю вмешиваться в дела феодальных курий с помощью приказа «praecipe quod reddat». Это запрещение мотивировалось в ст. 34 тем, что в случае применения приказа praecipe «свободный человек мог бы потерять свою курию». Ясно, что под «свободным человеком» в данном контексте можно понимать только барона, так как ни простой свободный человек, ни даже мелкий рыцарь, как правило, не располагали своей курией для свободных держателей.

Союз рыцарства и городов с баронством определялся также значительным усилением королевской власти. Это политическое изменение, как мы видели, увеличивало фискальный гнет короны и притеснения правительственной администрации, создавало условия для королевского произвола как во внутренней, так и во внешней политике и, порождая недовольство не только у баронов, но и у духовенства, и у рыцарства, и у горожан, создавало условия для временного соглашения между ними.

С другой стороны, усиление королевской власти, как мы видели, своей оборотной стороной имело ослабление политического влияния баронства. Чем слабее становилась феодальная аристократия, тем легче рыцарство и городское сословие, страдавшие от притеснений центрального правительства, могли согласиться на временный политический союз с ней, поскольку она не казалась им столь опасной, как в XII в.


twitter.com facebook.com

Оставьте комментарий!

Не регистрировать/аноним

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Если вы уже зарегистрированы как комментатор или хотите зарегистрироваться, укажите пароль и свой действующий email.
(При регистрации на указанный адрес придет письмо с кодом активации и ссылкой на ваш персональный аккаунт, где вы сможете изменить свои данные, включая адрес сайта, ник, описание, контакты и т.д.)



grin LOL cheese smile wink smirk rolleyes confused surprised big surprise tongue laugh tongue rolleye tongue wink raspberry blank stare long face ohh grrr gulp oh oh downer red face sick shut eye hmmm mad angry zipper kiss shock cool smile cool smirk cool grin cool hmm cool mad cool cheese vampire snake excaim question

Выберите человечка с поднятой рукой!

При нажатии на картинку, Ваш комментарий будет добавлен.